і що я маю наразі
крім тебе
ерленда лу у торбинці
з двома братами велосипедом
бьорре
у книжці
два дипломи
підзабуте ніжне кохання
двійко хлопчиків
які не знають
чи варто дарувати мені троянди
і пригощати горнятком кави
але у коханні зізнаються справно

giant занадто малий для цього світу
і аж надто великий для мене
коли ми удвох їдемо
до орелі
до південного мосту
до парку дружби
чи просто містом
для мене починає існувати
увесь світ
все світ
все світло
докупи в ньому
в мені
у дівчатах з цуценятами
у хлопчиків що бавляться в піратів

і все здійснюється

починає працювати
не лише хімія
а й фізика
і мілош і твардовський
моєю ще поки нетвердою вимовою
промовляють лише одне слово

ліхтариком під простинею
з блокнотом
і кульковою пастою
щоб не розбудити сусідку

спить

В сумерках

Перед тем как ты закроешь книгу
Докуришь сигарету
Выключишь свет
и пройдёшь через стену
Отправишься жить на луну
Прошляпишь ещё одно лето
Свернёшь себе шею
оглядываясь назад
Выйдешь замуж
Займёшься йогой и живописью
Станешь неуправляемой
Забудешь куда же ты шла
Заберёшься на крышу
с кувшином вермута
Проснёшься на песке у моря
Поймёшь что понимать было нечего
Подставишь щеку для поцелуя
Закружишься в вальсе
Выскользнешь из объятий
Промокнешь под дождём
Потеряешься в ноябрьских сумерках

Улыбнись мне
Улыбнись мне ещё раз

(Марк Доути)

Всей нежностью всей жизнью всей надеждой
давя виски проламывая тьму
я вспоминаю вдруг о чём-то прежнем
чего никак обратно не возьму

а свет горчит и к вечеру стихает
как будто в нём причина всех разлук
и мнится жизнь бессмертная другая
та что однажды выпала из рук

кричу тебе до хрипоты до срыва
о том что знать о смерти не хочу
а небо ливнем яблони укрыло
как будто ждёт когда я замолчу

за бедность слив и летних пчёл гуденье
исчезну я но что-то будет вслед
скажи мне только мой хороший где я
и дай почувствовать весь этот свет

(Аня Сталкер)

женщина в поезде сообщила мне, что у меня талант, который я должна использовать; сказала, что я не похожа на человека, который легко сдаётся. наверное, мои самые экономные поездки с температурой вселили в неё какую-то странную уверенность ) но мне было приятно просто вздохнуть, поверить ей и попробовать. в конце-концов, у меня год настоящих перемен. внешних и внутренних.
я попробовала бороться всего два раза: и мне понравилось. даже странно, почему я раньше не пробовала это. преодолевать свой страх - очень здорово.
ещё все испытания, с которыми мы сталкиваемся, даются нам по силам. вполне, чтобы получить опыт. чтобы в самую ответственную "битву", самую важную, не опустить руки, не сдаться и выиграть. как бы преодолеть непреодолимое.
и Вселенная очень быстро отвечает на вопросы и исполняет желания. просто формулировки.

ещё люди должны жалеть и беречь друг друга.
это не так сложно, как может показаться.

кажется, она сказала "forever alone" и пожала мне руку

- Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями -
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана -
Прольется пламенной смолой.

- Пока жива, с тобой я буду -
Душа и кровь нераздвоимы, -
Пока жива, с тобой я буду -
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой, любимый,
Ты понесешь с собой повсюду,
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

- Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
- За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба - я и ты.

- Но если я безвестно кану -
Короткий свет луча дневного, -
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, млечный дым?
- Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне,
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила,
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
Всей кровью прорастайте в них, -
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
Когда уходите на миг!

1932

(А. Кочетков)

Знаешь, что?
Я тебя приглашу ещё раз на мятный чай,
без тебя он совсем перестал питься.
И не беда, что он заканчивается слишком быстро,
мешая нам насмотреться друг на друга и
наговориться.

Договоримся?
О работе - ни слова.
Не хочу знать с кем ты,
когда и зачем,
не говори мне о строчках,
которые без памяти пишешь на ночь.

Мне достаточно того, что ты рядом
дышишь, живёшь, сидишь,
как никто, в этом огромном голубом безвременье
три раза в день, меня принимаешь.

Как много теперь для меня
в бесснежных моих вечерах и сомненьях
тебя, растворённого в воздухе,
дышащего первоцветами.

Безответными криками чаячьими
в быстроуходящем солнце -
зима прошлогодним запоздалым снегом
прощается с липами.

А еще тебе говорят, что ты не один
И таких, как ты, говорят, еще тьма и тьма,
И киваешь им, окей, мол, ты убедил,
Но один, один, пока не сойдешь с ума,
А когда сойдешь, на запасном его пути,
Где по пояс ромашка, хмель, резеда, чабрец,
Не встречают те, с кем можешь себя сплести,
Не встречают те, с кем мог бы себя обресть,
Ты не скажешь им, что пока не идет почтарь,
Ты еще не надписан, еще не прошел в печать,
Ты еще умеешь жить говорить мечтать,
Но уже не можешь петь обнимать молчать.
И пока еще тлеет зарево в синеве
То есть солнце садится в девять без десяти
Ты успеешь надписать голубой конверт
И лизнуть вишневую марку, прочти, прости,
Извини, что я так и остался, не вовлечен,
Не влетел в трубу, не вошел в перебор ладов,
Золотая пчела, присевшая на плечо
Серебристый пепел, ссыпавшийся в ладонь.

И таких, как ты, говорят, еще тьма и тьма,
Тьма накрыла город, обшарпанные дома,
Говорят, что вроде мимо прошла зима,
Ты глядишь на них со страхом: была зима?
Но блестят проливные рельсы в сухой пыли,
Подожди не бойся выпей на посошок
Если скажут слейся, то ты уже все пролил,
Если скажут сойди с пути, ты уже сошел.
Лишь постольку ты можешь в девять без двух секунд
Погибая от солнца, вплавленного в груди,
Говорить, что уже повинного – не секут,
Говорить, что уже погибшего – не судить.
Говорить, что ни с кем из нынешних не в родстве,
Если кто и случился рядом – его вина
Ровно в девять на эту землю придет рассвет
То есть прямо на станцию в девять придет весна.
Лебеда, чабрец цветут у тебя в груди,
Потому что ты письмо, чернильная вязь,

А еще тебе говорят, что ты не один,
Не один, динь-динь, не один, не один из вас.

Ты не вышел станом, словом, собой, лицом,
Красной ручкой надписан адрес и голубой
Ветер пахнет сухим и радостным чабрецом
Позволяет не быть, забыть, да, не быть собой.

Не один, зерно, сбереженное воробьем,
Не один, и рельсы, и улей, и почтальон,

Открываешь письмо, в котором подряд, подряд:
Не один, говорят. Не один, тебе говорят.


(Аля Кудряшева)